Притормозил и Кариновски. Он начал покусывать ус и вообще как-то скис. Похоже, ему стало плохо, и я отправился за проводником. По возвращении я обнаружил Кариновски скорчившимся в углу купе. Мы с проводником даже заподозрили приступ аппендицита.

Вдвоем мы помогли Кариновски сойти с поезда. Когда я вернулся в купе, то сразу бросился к своему портфелю. Я сразу же обнаружил, что это не тот портфель, хотя он и был похож на мой. Должно быть, Кариновски подменил его, когда я ходил за проводником. Оставшийся в купе портфель был набит газетами. В том же портфеле, который он украл у меня, были бумаги министерства обороны (с грифом «секретно») и тысяча долларов в дорожных чеках. Таким образом, все шло по плану.

На следующей станции я сошел с поезда и направился в кафе под названием «Голубая мышка», куда мне должны были позвонить. Прождав напрасно три часа, я вернулся в Париж и побаловал себя прекрасным обедом.

На следующий день я отчитывался перед полковником Бейкером. И его, и Джорджа просто распирало от удовольствия. Бейкер откупорил шампанское и поведал мне, чем кончилась эта история.

Бейкер, Джордж и ещё двое подхватили Кариновски, как только он сошел с поезда, и вежливо, но настойчиво затащили его в ближайшее кафе, где выложили ему все факты. А они были таковы: Кариновски похитил портфель с секретными документами министерства обороны плюс тысячу долларов. Портфель легко опознается, свидетели имеются, а хозяин портфеля ожидает на соседней станции, готовый немедленно обратиться к властям с соответствующей жалобой и просьбой наказать виновного со всей возможной по французским законам строгостью. Это будет означать по меньшей мере десять лет тюрьмы.

Кариновски понял, что угодил в ловушку. Деваться ему было некуда, и он согласился перейти к деловой части разговора. Это заняло ещё полчаса. До чего они договорились, Бейкер не сказал, но видно было, что он остался доволен. Дело было сделано.