Мне не пришлось искать Кариновски, как и ожидалось, он сам меня нашел. Мы оказались в одном купе. Это был человек средних лет с грубым лицом. У него были темные усы, мешки под глазами, коротко стриженные седые волосы и большие уши. С такой внешностью он мог быть кем угодно: футбольным защитником, венгерским пехотным полковником, сицилийским бандитом. Но представился он как швейцарский торговец часами по фамилии Шонер. Я назвался Лимингтоном, помощником управляющего туристическим агентством.

Мы разговорились. Вернее, говорил Кариновски. Он оказался завзятым футбольным болельщиком и строил бесконечные прогнозы относительно шансов команды Швейцарии в предстоящем матче с Миланом. Воздух в купе был синим от табачного дыма. Его крепчайшие сигареты «Голуаз» заметно перебивали мой «Честерфильд». Когда поезд подходил к Виши, Кариновски исчерпал футбольную тему и переключился на автогонки. Я буквально оглох от рева моторов «феррари», «альфа ромео» и «лотусов». Пачку сигарет я прикончил в два часа, пришлось начать новую. Дышать в купе было нечем, и я достал свой армейский носовой платок. Мне показалось, что в мутных глазах Кариновски что-то блеснуло, но его монолог не прервался. Этого человека ничем нельзя было остановить. Мой мочевой пузырь готов был лопнуть (как я позже выяснил, это профессиональное заболевание шпионов), а табачный вкус во рту напоминал пепельницу. Когда мы подъезжали к Перигье, Кариновски переключился на рассках о своей нелегкой жизни торговца часами. Он буквально заговорил меня до смерти. Нервы мои были на пределе. Я вконец отупел от его дребезжащего голоса, обрушившего на меня потоки спортивной информации, банальных суждений и древних анекдотов.

Я едва удержался от того, чтобы не прихлопнуть его. Вместо этого я извинился и отправился в туалет. Портфель я прихватил с собой. Отсутствовал я не более пяти минут, и монолог Кариновски возобновился, пока, наконец, поезд не начал притормаживать перед пограничной станцией Андайе.