Наверное, следовало взвесить, гожусь ли я для такой захватывающей и полной приключений работы. Я сносно стреляю из винтовки М-1 и могу водить спортивные машины, но не быстро. Мне довелось помогать перегонять катер из Манхассета в Порт-Джеферсон, а однажды я даже держался за штурвал вертолета. Я могу говорить на ломаном французском, итальянском и испанском, меня учили дзюдо целых три часа. И, наконец, мне известны все стороны жизни этих настоящих мужчин (в основном потому, что когда-то много читал о них в дешевых журнальчиках). Короче говоря, я был хорошо подготовлен, не хуже любого другого.

Думал я и о том, какой интересной может оказаться эта работа, и как мало денег у меня осталось, и о том, что в Париже мне вряд ли удастся найти работу, и что мне совершенно не хочется возвращаться в Штаты. Джордж, конечно же, был абсолютно серьезен, более чем серьезен, но мне никак не удавалось настроить себя на подобающий лад. Я много слышал о том, что Европа переполнена секретными агентами всех национальностей, калибров и мастей, но представить в этой роли Джорджа или себя я не мог.

— Порядок, — сказал я, — подумал обо всем.

— Странная какая-то у тебя реакция, — холодно заметил Джордж. Наверное, я чем-то оскорбил его чувства.

— Прости, пожалуйста, — извинился я, — никак не могу свыкнуться с этой мыслью. И давно ты работаешь на ЦРУ?

— Я работаю на самостоятельную организацию. Хотя, конечно, мы с ЦРУ сотрудничаем.

— А почему ты обратился ко мне? Разве работа подобного рода не может быть выполнена вашими людьми?

— Обычно так и делается. Но сейчас нам нужен человек, который никогда не был связан ни с нами, ни с ЦРУ, ни с какой иной подобной службой.

— Но почему?

— Если ловить шпиона, — весомо пояснил Джордж, — наживка должна быть свежей.

Это прозвучало ещё менее заманчиво, но я не обиделся.

— И кроме того, — продолжал Джордж, — нам нужен человек определенного возраста и определенной внешности, которому мы могли бы доверять. Ты мой старинный приятель, и я тебе абсолютно доверяю.